Мистика и загадки современной России

Россия — это окутанная тайной загадка

 внутри чего-то непостижимого

Уинстон Черчилль

День Великой Победы в России – самый  волнующий и пронзительный по силе чувств праздник. 9 мая 1945 года в Берлине, столице Германии, маршал Жуков подписал акт капитуляции Германии во  II  мировой войне. СССР потерял в той войне 27 миллионов своих сыновей и дочерей, но защитил свою независимость и спас Европу и мир от коричневой чумы фашизма. В России каждая семья хранит память о ком-то из родных, кто погиб на войне. Бережно хранятся медали, ордена, письма, извещения о смерти или о том, что этот человек пропал без вести. Но весной 2015 года произошло событие, объединившее все эти семьи в единый марш – марш Бессмертного полка.

В этом событии много мистики. Сама идея Бессмертного полка приснилась пенсионеру из города Тюмень, а журналист из Томска Сергей Лапенков придумал название маршу. Но никто не ожидал, что 9 мая 2015 года на улицы городов и сел России выйдут 12 миллионов  человек. Они будут нести в руках портреты своих родных, сражавшихся на фронтах Великой Отечественной войны, выражая им свою благодарность за мирное небо над головой и спасенные жизни. Россия – большая страна, в тот день погода была ясной в Москве ( на фото – Владимир Путин на Марше Бессмертного полка 9 мая 2015 года с портретом отца)

putin pic 1

, но со снежным бураном в Челябинске, Екатеринбурге, Воркуте. Но снежные вихри не могли никого испугать.

hardy marchers in yakutia 

На фото: Марш Бессмертного полка в Аллаиховском улусе (Якутия)

Величие и эмоциональная сила этого народного единения была беспрецедентной

grandmother with children

Бабушка с внуками на Марше бессмертного полка в Саратове)

Россия в этот день вернулась к себе. Она осознала себя великой страной с великим народом, живущей памятью о Победе и героях той войны, которые навсегда остались молодыми, но стали чьими-то бабушками и дедушками, продолжив жизнь в детях. Много и тех, кто не успел родить детей и на земле остались лишь их безымянные могилы. Но память о них жива- люди несли фотографии своих родных, погибших совсем молодыми. И лица на фотографиях были удивительно красивы!

Мой друг на ФБ Владимир Федоров написал: “Один мой знакомый, состоятельный европеец, крупный бизнесмен сам принял участие в марше «Бессмертного полка» в Москве. После он делился со мной эмоциями: «То, что мы видели сегодня, нельзя увидеть ни в одной европейской стране. Европа, по сравнению с вами, умерла. У нас нет такого единения. Чтобы с Россией ни происходило сейчас, она будет жить. А наша поганая пресса по прежнему будет писать о порванной в клочья России”. А это уже суровая правда жизни западных СМИ – отрицать очевидное и врать без стыда.

   Мистика марша Бессмертного полка еще и в том, что знаменитая баба Ванга, ясновидящая из Болгарии, предсказывала, что возрождение России и ее успех на глобальной арене начнутся в день,  когда мертвые встанут и пройдут вместе с живыми. Это и случилось 9 мая 2015 года – 12 миллионов россиян шли вместе с теми, кто погиб на фронтах войны.

  С прошлой войной связано много мистических событий. Одно из них случилось 21 июня 1941 года. В этот день в Самарканде открыли усыпальницу великого воина Тамерлана. Кинооператор Малик Каюмов, снимавший фильм об этом событии, рассказал о трех аксакалах, предупредивших его о войне, которая начнется, если прах Тамерлана будет потревожен (об этом было написано в старинной книге). Ученые не вняли совету и увезли прах Тамерлана в Москву.

   Утром следующего дня Германия напала на СССР и началась Великая Отечественная война. В октябре 1942 года Малик Каюмов сумел передать Сталину через маршала Жукова предупреждение аксакалов. В ноябре 1942 года прах Тамерлана по указанию Сталина был возвращен в мавзолей Гур – Эмир. Сталин также передал 1 миллион рублей на реставрацию мавзолея. Сразу после возвращения праха Тамерлана в мавзолей в результате победы в Сталинградской битве в войне наступил перелом. Советская армия начала наступление, завершившееся победой в мае 1945 года.

Почему память о героях и победах той войны так важна и необходима для русских? Я думаю, не только как дань уважения героям войны и тем, кто отдал жизнь за победу. Эта память – послание в будущее  страны. Рассказами о той войне отцы растят своих сыновей и дочерей, и сыновья вырастают настоящими мужчинами, а дочери – верными женами. Когда смотришь на фотографию человека, для которого жизнь других людей оказалась важней собственной жизни, и в течение многих месяцев он капля за каплей жертвовал своей жизнью ради других людей, ты понимаешь смысл подвига.

 

heroic baker

Кютинен Даниил Иванович – пекарь блокадного Ленинграда, умерший от истощения 3 февраля 1942 г. в возрасте 59 лет прямо на работе.

   В каждой российской семье есть свои семейные истории и фотографии, где дедушка или бабушка, отец или мать запечатлены юными, в гимнастерках и пилотках, или в шлемах танкиста или летчика. Эти семейные истории волнуют больше, чем любой блокбастер о войне. В моей семье отец всю жизнь хранил кожаный бумажник, одна сторона которого была пробита осколком фашистского снаряда. Мой отец воевал на Третьем Белорусском фронте. В  бою он не почувствовал близости смерти. А она прошла совсем рядом. Осколок пробил часть документов в бумажнике и остановился у маленького листочка с молитвой. Бумажник лежал в левом кармане гимнастерки точно напротив сердца. Вы скажете: мистика! Но разве после этой истории я смогу усомниться в мистической силе молитвы?  

galima father with medals

Садык Галиуллин, 1982

   В годы войны появилось знаменитое стихотворение Константина Симонова «Жди меня». «Жди меня и я вернусь! Только очень жди…» В этом «очень жди» была надежда на магию любви – солдат просит любимую женщину  ждать его возвращения в любых обстоятельствах. Для солдата сила любви женщины была истоком его силы в бою. Верность любимой женщины и ее страстное ожидание возвращения солдата с войны, ее молитвы и просьбы к Богу о помощи любимому человеку в бою были для солдата единственным щитом от пуль и осколков бомб и снарядов. И многие из тех, кто вернулся живым с той страшной войны, утверждали потом, что их спасла мистическая сила любви.  

Еще много мистических событий помнят те, кто пережил и победил в той войне. Скептики могут возражать, что в те времена большинство советских людей были атеистами и не могли верить в  чудеса. Но беды и тяжесть испытаний, выпавших на долю советских людей, были настолько безмерны, что без надежды на помощь чуда и сверх-естественных сил было не обойтись. В трудный для Отчизны час Сталин воззвал к народу: Братья и сестры! Так обращаются друг к другу люди единой веры. Он также обратился к церкви с просьбой помочь укрепить дух нации. Возможно, сила России еще и в том, что и в христианстве, и в мусульманстве защита Отечества является священным долгом.

 Я думаю, эти чудеса с людьми и со всей страной могли случаться лишь потому, что они случаются с теми, кого любит Бог. Помню, как в 1996 году профессор из Германии, Президент Фонда Эберта  Петер Шульце в заключение своего доклада про состояние разграбленной «демократическими» реформаторами и их зарубежными «партнерами» страны сказал: «Любая другая страна при данных условиях уже погибла бы. Но Россия почему-то живет….»Теперь я точно знаю, почему Россия все еще жива и будет жить. Она живет силой веры своих людей и любовью Бога к этим людям и стране.

 Однажды в путешествии по Грузии мы были в монастыре XVI века. Там была фреска с моргающим Христом. Лицо Христа с закрытыми глазами было печально. И вдруг ресницы дрогнули и очень медленно глаза Христа открылись Взгляд его пронзал душу печалью и пониманием. Все туристы замерли от лицезрения чуда. И только одна девушка разочарованно заявила: Он не моргает! Фреска не может моргать!

Она не верила в чудо, и чудо не случилось для нее.

greatness of proud marchers 

 

 

Mystery of Contemporary Russian History

Mystery of Contemporary Russian History

“Russia is a riddle wrapped in a mystery inside an enigma.”

Winston Churchill  

The Day of Great Victory in Russia remains a most exciting and spirited event – a true feast for the senses. May 9, 1945 in Berlin, capital of Germany, Marshal Zhukov signed the act of surrender of Germany ending World War II in Europe. The Soviet Union lost 27 million of its sons and daughters in the war, but defended its independence and saved Europe and the world from the plague of fascism. In Russia, every family keeps memories of relatives who died in that war. Cherishing medals, letters, notices of death or messages a loved one is missing. For most years the surviving families remembered quietly at home. But in the spring of 2015 there was an event that united all these families in a single march – March of Immortal Regiment.

A lot of mysticism surrounds this event. The idea of the Immortal regiment came from a pensioner from Tyumen who saw in his dream many of his countrymen and women joining together to mark the event in a special way. He begun to organize this events in his home city. Then journalist Sergei Lapenkov from Tomsk came up with the name of the march. But no one expected 12 million people would march along the streets of cities and villages of Russia remembering events 70 years past. The participants in the grand march across all Russia will be holding portraits of relatives who fought in the Great Patriotic War, expressing gratitude for the peaceful sky over their head and saved lives.  As May 9, 2015 dawned the weather was clear in Moscow,

 

putin pic 1

Russian President Putin among marchers holding portrait of his father

but blizzard conditions descended on Chelyabinsk, Yekaterinburg, and Yakutia. But the blizzards did not scare everyone determined to honor the great sacrifices during the conflict.

hardy marchers in yakutia

Hardy marchers in Yakutia, May 9, 2015

On this day Russia returned to herself. She realized a great country full of great people set aside all care to serve living memory of the victory, and the heroes of that war that will forever remain young. Russians acknowledged survivors, many who had became grandparents, continuing life in children. There are also many of those who lost the chance give birth to children, and on the Earth they left only their unmarked graves. But the memory of them is alive- people carried pictures of their relatives who died very young. And the faces in the photographs were amazingly beautiful!

 

grandmother with children

Proud Veteran with her Grandchildren in Saratov

Mysticism of this event was foretold by Baba Vanga, a clairvoyant from Bulgaria. She predicted that Russia’s revival and its success on the global stage will begin on the day when the dead arise and march together with the living. It happened May 9, 2015 – 12 million Russians walked along with those who died in the war.

greatness of proud marchers

The greatness and the emotional power of this national unity was unprecedented. Some of the half million March of Imortal Regiment in Moscow

The war for Russian survival involved a lot of mystical events. One of them happened June 21, 1941. On this day in Samarkand (Uzbekistan), a scientific expedition from Moscow discovered the tomb of the great and wise warrior Tamerlane. The cameraman Malik Kayumov, was shooting a film about this event, and once while having break visited a local chaikhana to rest and take some tea. While there he spoke with three old men who warned him about a horrible war, which will begin if anyone disturbes Tamerlane’s bones. This was written in the ancient book, and they were adamant efforts to continue disturbing the gravesite would be disastrous. Whether the scientists took these local elders seriously or not cannot be known, but they do not heed the advice and took the bones of Tamerlane away to Moscow.

The next morning, June 22 1941 Germany attacked the Soviet Union and the Great Patriotic War begun. In October 1942, Malik Kayumov was able to meet with Marshal Zhukov and ask him to inform Stalin about warning of the Samarkand elders. In November 1942, the remains of Tamerlane were returned to the Gur – Emir Mausoleum. Stalin also gave 1 million rubles for the restoration of the mausoleum. Immediately after the return of Tamerlane to the mausoleum Russian forces forged victory in the Battle of Stalingrad – and it was the turning point in the war. The Soviet army launched an offensive that ended with a victory in May 1945.

heroic baker.jpg

Kyutinen Daniil Ivanovich – baker in time of siege of Leningrad, died of exhaustion February 3, 1942 at the age of 59 years at his work place.

Why the memory of the heroes and the victories of that war are so important and necessary for Russians? I think, not only as a tribute to the heroes of the war and those who gave their lives for the victory, the memory is a message for the future of the country. With the stories about the war fathers raise their sons and daughters – sons grow up as a real men, and daughters as faithful wives.

When you look at a family photo and see the person for whom the lives of others was more important than his own life, and for many months, drop by drop he sacrificed his life for the sake of other people, you begin to understand the meaning of heroism.

Every Russian family has their own family stories and photographs, where grandparent, mother or father embodied the young, in tunics and forage caps or helmets of tank driver or pilot. These family stories excite more than any blockbuster film about the war. In my family, my father all his life kept a leather wallet, one side of which was pierced by shrapnel of a fascist shell. My father fought in the Third Belorussian Front. In battle, he didn’t feel the proximity of death, but it passed very close. A shell fragment struck some documents in his wallet, and stopped exactly opposite a small leaflet with a prayer. The wallet was in the left pocket of his tunic exactly opposite his heart. You say it is the mystic! But is it possible that after this story I can question the mystical power of prayer?

galima father with medals.jpg

My father Sadyk Galiullin, 1982

During the war there was the famous poem by Konstantin Simonov, these line in particular –

Wait for me.

Wait for me and I will come back!

Just wait me very much

“This wait me very much” was the hope for the magic of love – a soldier asks his girlfriend or wife to wait for his return in any circumstances. For the soldier the power of love of his woman was the source of his strength in a battle. Loyalty of the woman he loved, and her passionate expectation of the soldier returning from the war, her prayers and requests to God for help in the battle to her loved one was a soldier only shield against bullets and fragments of bombs and shells. And many of those who returned alive from that terrible war, later claimed that they were saved by the mystical power of love.

Still a lot of mystical events are remembered by those who survived and won that war. Skeptics may argue that in those days the majority of Soviet people were atheists and could not believe in miracles. But the severity of the troubles and tragedies that befell the Soviet people were so immense that they could not pass through without hope for a miracle and help of the super-natural powers. In a difficult hour for the Fatherland, Stalin appealed to the people: Brothers and sisters! So united people of faith call each other. He also appealed to the church to help strengthen the spirit of the nation. Perhaps the power of Russia is unique in that for both main religions – Christianity and Islam – defense of the Fatherland is a sacred duty.

I remember how in 1996 a professor from Germany, the President of Ebert Foundation, Peter Schulze concluded his report about the state of Russia being plundered by “democratic” reformers and their foreign “partners.” Schulze said:

“Any other country would have died under these conditions. But Russia somehow lives ….” “Now I know why Russia is still alive and will live. It lives with the power of faith of its people and the love of God to these people and to the country.

My Facebook friend Vladimir Fedorov wrote: “A friend of mine, a wealthy European, big businessman himself, took part in the march of “Immortal Regiment “in Moscow. He shared with me after the march his emotions:”

What we have seen today, can not be seen in any European country. Europe, compared to your country, is dead. We have no such unity. Russia no matter what happens now, it will live. And our filthy press will still write about torn to shreds Russia.

Sadly, this is the harsh truth about Western media – to deny the obvious and lie without shame.

Once, on a journey to Georgia, we were in a convent of the XVI century. There was a mural with Christ blinking. The face of Christ with closed eyes was sad. And suddenly lashes fluttered and slowly his eyes opened! Christ’s gaze pierced our souls with sadness and understanding. All the tourists were speechless from the sight of the miracle. And only one girl disappointedly said: He does not blink! The mural can not blink! She did not believe in a miracle, and the miracle did not happen to her.

Compassion Without Borders

Fate sometimes picks us randomly. Just yesterday I was walking down the Champs Elysees, marveling at the infinite gallantry of French men and flawless Parisian elegance. Now I lay in a Moscow hospital on an operating table, wide leather belts shackle my hands with ruthless grip, and I am crying at the inability to survive losing my free will. Looking too closely into the icy eyes of death, I struggled to start life anew, thirsting for life, free from the husk of unnecessary problems.

My trip to Paris nearly coincided with the phrase : “See Paris and die”

But, let me start from the beginning. Everything started very well – a tour to the city of light was a gift, the tickets were purchased and a suitcase packed. The first bad signs came with the number 13. I was leaving by the train number thirteenth at thirteenth of December in the car № 13, in what else – seat 13 !

My heart throbbed with apprehension, but what do I do ? In the train my traveling neighbor was a very handsome young man, a student, Meskhetian Turks, he said. We had a fun evening, but at night I awoke with a sharp pain in my side. The pain grew by the hour, and the next day the train doctor called a team of emergency medics to a station at Ryazan – an old Russian city some four hours east of Moscow.

A middle-aged woman doctor arrived and examined me, then invited me to leave the train and go directly to the hospital for further examination. I listened to her words and though only this is impossible! I am for the first time going to Paris, but instead the kind doctor tells me I have to go to the hospital from this small station!

– I gathered my thougths and replied: Please, understand me, I’ve never been to Paris, and I’ll be there tomorrow. I can not go to the hospital now! – I said with uncharacteristic harshness.

– The Doctor replied slowly and quietly: I understand you. But you are very sick and it is very risky to travel to another country in such a state, and I saw her eyes were full of sincere and wise compassion.

Seeing my desire to travel on she saw I wanted so badly to press on and said: Well, then in Moscow you must buy antibiotics and painkillers and maybe you will be alright. She smiled and touched my arm saying – Take care of yourself !

So I flew to the city of boulevards and cafes, and charming Parisian chanson. In Paris, I gave myself an order not to ache until the end of the trip. Once I allowed myself to ask a guide, a beautiful Parisian from Russia, what I   have to do if I will be quite bad. She replied : Call doctor – but be prepared to pay € 100, and further payment too according doctors demands!

In her eyes I saw the icy cold, which instantly froze my desire to try the mastery of French Aesculapius.

My body obediently folowed my order to remain under control, I returned to Moscow but my relief at finding myself almost home came to an abrupt end. That night I was taken by ambulance to the hospital in extereme pain and despair over my condition.

At the hospital, the decision of the Moscow doctor was certain and unquestioned – I was placed immediately on the operating table and prepared for surgery. I tried to convince him that I could be OK if I can only return home to Chelyabinsk – a city some 36 hours by train from Moscow over the Trans Siberian Railway.

– You will die on the way! – The doctor replied.

Left with little choice death continued to stalk me in Moscow. The surgeon saved me that night and I thankfully gave him the few remaining rubles I had left. However, the anesthesiologist, whom I could not pay, had not cleared the airways after surgery and left me to care for myself unconcious and alone in an empty room with a closed door.

Eventually, my breathing became more difficult and beacme loud enough to attract attention from the corridor. My death rattle raised concern among those caring passersby and a doctor was urgently summoned. So I came back to life.

While I barely returned to consciousness a woman with natural maternal skills constantly raised me and easied my suffered breathing with her kind and caring efforts.

Gradually, I recovered and gained enough strength to introduce myself and learn her name.

Her name was Lyudmila Borisova, in her appearance I sensed something of the air of weightlessness, when weight does not destroy impulsive ease of movement. Despite her own serious heart condition, from the first day I was moved to another ward, she took care of the ten other patients including me, running to smooth bandaged arms and other limbs, to adjust pillows and blankets to make those lying in the beds more comfortable. In this hospital, like all others in Russia, there is an atmosphere where everyone easily tells casual ward mates intricately tangled personal life stories. Usually, these stories revolve around life’s ordinary events, but what she told me was so remarkable I remember every detail even after these many years. Lyudmila’s story was a life injection for me, it pushed me out of bed and gave me energy to take the pen and begin to write this wonderful and truly extraordinary story. Lyudmila leisurely told me how it happened that one day she became a mother of four babies of different nationalities at once. Today we would call them all persons of Caucasian nationality.

She began her story so casually it was difficult at first for me to appreciate the significance of her experience.

Her story began like many other tales of young love. It so happened that my husband stole me – kidnapped me actually, she began.

I came to the village of my parents on a vacation after my second year of coursework at Tomsk State University. In the evening the village arranged social dances to allow young people to meet and enjoy the spring season. There I met a cadet named Victor Borisov. The next evening he invited me to a concert. On the third – he called me to meet his family at their home. I was embarrassed because I was not ready to meet with his family. But he said his family will celebrate the birthday of his favorite aunt and we are going to congratulate her. At a long table with all of Victor’s relatives seated and anxiously considering my suitability for some role I was beginning to understand, he introduced me and suddenly announced, “She is my fiancée.” We agreed to get married!” I broke out in surprise, wanted to run away, but all were very pleased at this joyous news so I had little choice but to smile and absorb the well wishes of Victor’s family. Victor’s father said: “We know Luda, she is a good girl … But she will not marry you, I think because her parents will be against it.” Victor and I have agreed before that if my or his family will be against our decision about our future, we’ll run away. And so it happened. Once the evening arrived I threw a touchstone in the calm lake of the parent’s mood, the big storm has started. “You know him just for three days, you are still a student, so how are you going continue your study? ” I quickly went back down, ran into the bedroom, saying that I was joking. Then in the very early morning I opened the window and with my suitcase, quietly moved into the arms of Victor. My alert grandmother had spotted my manipulations with the suitcase and squinted suspiciously, but as soon as she relaxed her usual vigilance, I followed after my luggage through the window. An hour later I was with Victor on a train, rushing us to Uzbekistan. Thus began my new life. A military wife – always a nomadic life, moving, keeping the ability to pack up in an hour and follow after her husband in another city, republic, country.

As I listened, her story was very romantic but hardly anything different from ordinary Russian country girls and boys coming of age in the late Soviet era. But as Luda pressed on her tale it transcended usual stories of young lovers escaping and finding their way in the world.

Luda continued: It happened in Kazakhstan – in Shymkent, where she lived with Victor, now a Major in the Soviet army and their nine year old daughter Irina. Shymkent, was the capital city of South Kazakhstan Province, the most populated region in Kazakhstan. In 1988 a terrible earthquake struck the Armenian city of Spitak. The earthquake wiped out everything that could be demolished, so much so that the city was rebuilt eventually at another site altogether. But, at the time of the disaster the ruins drew rescuers and military forces to help those who could still be saved, or to bury those for which help arrived too late. My Victor was among the rescuers she said proudly. A few days later he came back from this trip severely shaken and deadly tired, his eyes overflowed with pain. He stepped into the apartment, holding a big cardboard box, placed it on the table and almost guiltily looking at his wife, said: “They had nowhere to put them now. Everything is destroyed. Our helicopter was leaving quickly, and I had to take them with me. Anyway please, have a look,” as he somehow hastily left the room. Lyudmila looked into the box and immediately her heart raced and nearly stopped at what she saw. There were four babies inside with scratched and dirty faces from tears and sweat mingled with bloody bruises all around their tiny bodies. They squeaked slightly. Among their clothes were sewn labels with names and dates of birth for each baby.

So in their house the sudden massive family expansion happened. The Borisov family added new members: the Georgian boy Grisha, an Azerbaidjany girl Leila, and Armenian brother and sister Sasha and Angela. As relatives of these children were unknown at the time, adoption was not possible, so Borisov took custody of the children.

– How did you raise them? – I asked, because I have twins also, and I well know how much care falls on mom during feeding, nursing, educating multiple infants at once. For example, it is impossible to give the breast to two babies at once, so you take one girl, and while she enjoys having milk and socializing with her mother, another stays unhappy and desperately cries complaining to the world that she was left to starve.

Lyudmila continued, everything was pretty simple so long as they did not know how to walk. It was enough just to feed them – they remained satisfied and always on the spot, under control. But when they learned to move around, it was not a joke. They fled in all directions, and I was in a wild panic, always trying to find them. We had to tie them with string, trying not to lose any of our new babies. Of course, people in the garrison helped us a lot. The garrison commander received a lovely three-bedroom apartment for his family, but conceded it to us in a fit of generosity as our family was growing quadruplets. Our daughter Irina accepted these children as her little brothers and sisters; she liked the role of older sister. She could be strict, children obeyed her implicitly, though the characters of all the kids soon emerged in traditional Caucasian fashion – testy, and very hot tempered. As the children grew and entered school, Victor, carefully checked diaries, asked about events at school, and then, after dinner, sat down to play backgammon with his children. Those were happy times. We lived very amicably. My husband once said, “I hope, you were not offended that I took upon your shoulders such a big load? When I was taking these kids home, I thought,” Luda loves children. She will take care them.” He himself loved them truly. You should have seen his face when he took the boys on a motorcycle for fishing trips. So, twelve happy years passed but this life was to end abruptly. We never hid from our children the secret of their appearance in our family. We understood that they may eventually look for relatives, and they could be willing to change their life. But still, it all happened so suddenly. First, an uncle of Leila came and took her. We said goodbye to our thin black-eyed easy going – like a baby deer – Leila, rejoicing that she had found relatives, and weeping with bitter separation. Later in our house a very old grandmother came on crutches for our Georgian son Grisha. She was the only survivor of his family, and again we collected a bag for our boy for his trip home, saying goodbye and hiding tears. Then, Sasha and Angela left us for their home. Again hugs, tears, and goodbye, maybe forever.

So once our home emptied of our children’s voices, the house stood silent. This all happened within two months in the spring of 2000. Relatives of the children came with big bottles of Caucasian wine, with cheese heads and fine carpets – gifts in gratitude – and took away those who became our sons and daughters. Tears and hugs of joyful meeting, tears and hugs for goodbye.

Lyudmila told this story sparingly, almost without color, and I soon knew why. Immediately after Sasha and Angela left, Lyudmila was taken to the hospital with a massive heart attack. Her heart was not able to accept such a devastating blow to her family. She did not know how to live just for herself, as many other women do with trips to the beautician, shopping, massage therapist and psychiatrist. Her whole world revolved around her children, set her own destiny as a generous gift, and then suddenly her meaning was taken away. Of course, these children do not forget their Russian Mom and Dad. Letters come from Armenia, Georgia and Azerbaijan. Numerous relatives from the Caucasus arrive to Moscow, where her daughter Irina lives. Tired from endless travel from town to town, from place to place as military life demaned, the Borisov family settled in the Tver region, and Victor was finally able to do what he had dreamed all his life – care for a private garden and a small farm. He likes to get up early in the morning to care for his home, and is very proud of the success, which he manages to achieve in this little world of cares.

The story is indeed remarkable. It shows clearly the closeness that existed between multiple nationalities and ethnic peoples of the Soviet Union. Lyudmila’s story is typical of the best monument for the USSR, and I am sure it must be honored by a monument someday. An artist should embody in stone the figure of a woman holding in close and safe maternal embrace babies bestowed with her destiny. I am sorry I did not have a picture of this beautiful woman I met by chance in a Moscow hospital some 16 years ago now.

 

Доброта без границ

   Судьба иногда затевает с нами рискованную игру под названием “жизнь”. Еще вчера я гуляла по Елисейским Полям, поражаясь бесконечной галантности французских мужчин и безупречной элегантности парижанок. И вот лежу на операционном столе, широкие кожаные ремни сковывают мои руки безжалостной хваткой, и я плачу от невозможности пережить такую потерю свободы воли. Взглянув слишком пристально в ледяные глаза смерти, начинаешь жизнь заново, с той обостренной жаждой ощущений, которая сродни самой жажде жизни, избавленной от шелухи ненужных проблем.

   В палате московской больницы N 67 я и встретила эту женщину, чей рассказ поразил мое воображение своей безыскусностью и потрясающей правдой жизни. Звали ее Людмила Васильевна Борисова, в ее облике было что-то от воздушной полноты героя мультиков Карлсона, когда вес не лишает порывистой легкости движений. С первого дня она взяла на себя заботу о других, подбегая то разгладить повязку, то поправить подушку. В больнице легко поддаются желанию рассказать случайным соседям по палате прихотливо запутанные истории личной жизни. Людмила Васильевна неторопливо поведала историю о том, как она в один прекрасный день стала мамой сразу четверых младенцев разной национальности (впрочем, в наши дни их всех назвали бы лицами кавказской национальности).

Так случилось, что мой муж меня украл… Я приехала в деревню к родителям на каникулы после второго курса Томского университета и вечером на танцах познакомилась с курсантом военного училища Виктором Борисовым. На другой вечер он пригласил меня на концерт. На третий – позвал к своим родным. Я засмущалась: еще не готова была к встрече с ними. Но он сказал, что отмечается день рождения любимой тети и нужно обязательно ее поздравить. За длинным столом сидела вся родня Виктора. Он представил меня и вдруг объявил: “Она – моя невеста. Мы договорились пожениться!..” Я вспыхнула от неожиданности, хотела убежать, но все обрадовались, усадили нас за стол. Отец Виктора сказал: “Мы Люду знаем, она девчонка неплохая… Но за тебя ее не отдадут!” Мы с Виктором договорились, что если мои родные заартачатся, сбежим, он меня украдет. Так и случилось. Как только вечером я кинула пробный камень в омут родительского покоя, началось такое! “Ты знаешь его три дня! Ты еще учишься, как будешь продолжать учебу?” Я быстро пошла на попятный, убежала в спальню, сказав, что я пошутила. А утром в окошко тихонько был подан чемоданчик, собранный мной ночью. Бдительная бабушка углядела мои манипуляции с чемоданчиком и подозрительно так прищурилась, но, как только она ослабила бдительность, я последовала в окно вслед за вещичками. Через час я уже была вместе с Виктором в поезде, мчавшем нас в Узбекистан. Так началась моя новая жизнь. Жена военного – это всегда кочевая жизнь, переезды, способность за час собрать вещи и последовать вслед за мужем в другой город, республику, страну…

Случилось это в Чимкенте, где она жила с мужем, майором Советской армии, и девятилетней дочерью Ириной. Когда в армянском городе Спитаке страшное землетрясение стерло с лица земли все, что могло быть снесено, на развалины были брошены силы спасателей и военных, чтобы помочь тем, кого еще можно спасти, и предать земле тех, кому уже было поздно помогать. Майор Борисов был в числе спасателей. Через несколько дней он вернулся из этой тяжелой командировки смертельно усталый, с глазами, переполненными болью… Он переступил порог квартиры, держа в руках большую картонную коробку. Поставил ее на стол и, почти виновато глядя на жену, сказал: “Их некуда было деть. Там все разрушено. Наш вертолет уже улетал, и мне пришлось взять их с собой. В общем, разберись сама…” Он как-то поспешно покинул комнату, а Людмила заглянула в коробку. Там лежали четыре младенца с исцарапанными и грязными от слез и пота лицами и покрытыми кровавыми ссадинами ручками. Они слабо пищали. К одежде были пришиты ярлычки с именами и датами рождения.

Так в доме случилось внезапное массовое прибавление семейства. Членами семьи Борисовых стали грузин Гриша, азербайджанка Лейла, армяне Саша и Анжела. Поскольку родственники этих детей могли обнаружиться, усыновление было исключено, и Борисовы взяли опеку над детьми.

– Как же вы растили их? – спрашиваю я, поскольку у меня самой были двойняшки, и я хорошо знаю, сколько забот обрушивается на мамочку в процессе кормления, выхаживания, воспитания не единственного чада. Например, невозможно приложить к груди сразу двоих, поэтому берешь одну девочку, и пока она наслаждается общением с мамой, другая недовольна и исходит отчаянным криком, жалуясь миру, что ее оставили умирать с голоду…

– Все было довольно просто, пока они не умели ходить. Накормишь их – они лежат себе довольные и всегда на месте, под контролем. Зато когда пошли, это были уже не шутки. Они разбегались кто куда, а я носилась в дикой панике, пытаясь их найти. Приходилось связывать их веревочкой, чтобы не растерять. Конечно, в гарнизоне нам очень помогали. Дали прекрасную четырехкомнатную квартиру, сам начальник гарнизона уступил нам ее в порыве великодушия как семье, где растет четверня.

Дочка Ирина приняла детей как своих братишек и сестренок, ей нравилась роль старшей сестры. Она умела быть и строгой, дети слушались ее беспрекословно, хотя характер у всех малышей был по-кавказски вспыльчивый. Отец, приходя со службы, тщательно проверял дневники, расспрашивал про дела в школе, а потом, после ужина, все садились играть в нарды. Это были счастливые времена. Мы жили очень дружно. Мой муж однажды спросил: “Ты не обижаешься, что я взвалил на твои плечи такой груз? Когда я вез этих малышей домой, я думал: “Люда очень любит детей. Она примет их”. Он и сам любил их по-настоящему. Надо было видеть его лицо, когда он с мальчишками уезжал на мотоцикле на рыбалку.

Так прошло пятнадцать счастливых лет. Все кончилось внезапно. Мы никогда не скрывали от наших детей тайну их появления в нашей семье. Мы понимали, что их могут искать родные, и они должны быть готовы к изменениям в жизни. Но все равно все случилось так внезапно. Сначала приехал двоюродный дядя Лейлы и увез ее. Мы простились с нашей тоненькой черноглазой быстроногой ланью, радуясь тому, что она обрела родных, и плача от горечи разлуки. Потом в нашем доме появилась очень старенькая, с клюкой, бабушка грузина Гриши. Она была единственной оставшейся в живых из его родни. И снова мы собрали нашего мальчика в дорогу, прощаясь и скрывая слезы. Потом приехали родные Саши и Анжелы. И снова проводы, проводы навсегда.

Так опустел наш когда-то звенящий от детских голосов дом. Это все случилось в течение двух месяцев. Приезжали родные наших детишек, с хурджунами кавказского вина, с головами сыра, с прекрасными коврами – дарами в знак благодарности – и увозили тех, кто за эти годы стали нашими сыновьями и дочерьми. Слезы и объятия радостной встречи, слезы и объятия прощания.

Людмила Васильевна рассказывала эту историю скупо, почти без красок, и я догадалась, почему. Сразу после того как забрали Сашу и Анжелу, Людмила Васильевна попала в больницу с обширным инфарктом. Ее сердце не вынесло такого разрушительного опустошения семьи. Она совсем не умела жить для себя, как это умеют многие другие женщины, – с походами к косметологу, парикмахеру, массажисту и психиатру. Весь мир ее вращался вокруг детей, посланных ей самой судьбой как щедрый дар, а потом внезапно отнятых. Конечно, дети не забыли своих русских папу и маму. Идут письма из Армении, Грузии, Азербайджана. Приезжает в Москву, где живет дочь Ирина, многочисленная родня с Кавказа. Остались в прошлом бесконечные переезды из города в город, из части в часть. Осела семья Борисовых в Тверской области, и Виктор наконец-то смог заняться тем, о чем мечтал всю жизнь, – собственным садом и маленькой фермой. Он любит вставать рано утром, чтобы заняться хозяйством, и очень горд успехами, которых ему удается достигать в этом маленьком мире забот и трудов.

Мне кажется, что лучшим памятником СССР (а все-таки он заслуживает памятника, это великий Союз, который перемешал и переплавил столько культур и соединил столько судеб) была бы эта история, воплощенная в камне, – фигура женщины, прижавшей к себе в тесном и надежном материнском объятии младенцев, дарованных ей судьбой…